Письменный перевод c эстонского на русский

Илья Леонтьев — филолог, переводчик и активный прихожанин лютеранской церкви святого Иоанна (Яани Кирик) в Санкт-Петербурге. В церковной общине он известен как организатор и ведущий английского разговорного клуба, который открыт для всех желающих. Кроме того, Илья принимает участие в богослужениях, в том числе в многоязычных службах, и занимается переводом проповедей.

В разговоре с Городами Переводов он делится опытом проведения языковых встреч в церковном пространстве, рассказывает о специфике общения на религиозные и светские темы, обсуждает принципы эффективной языковой практики, а также размышляет о роли перевода в богослужении и вопросах веры.

Вы проводите разговорный клуб в лютеранской церкви. В чём, по-вашему, особенность языковой практики в таком пространстве — где одновременно звучит и язык веры, и язык повседневной коммуникации?

В наш разговорный клуб приходят не только прихожане и люди, связанные с церковью, но и люди, так или иначе узнавшие про встречи клуба. Например, посетители концертов и других мероприятий получают информацию о его проведении.

Языковая практика в Яани Кирик довольно разнообразная: у нас проводятся службы на трёх языках (русский, английский, эстонский), много прихожан-эстонцев, один из наших пасторов родом из Соединённых Штатов, и к нам часто приезжает дьякон из Финляндии, говорящий в том числе на английском и эстонском языках.

Мы действительно часто общаемся на английском языке на духовные после служб и других церковных мероприятий. Недавно, к слову, появилось новое мероприятие, на котором обсуждаются лютеранские теологические вопросы по пособию Outlines of Doctrinal Theology на английском языке.

Однако в разговорном клубе я не вывожу религиозные темы на обсуждение. Но все, разумеется, свободны высказывать свои мнения со своих духовных позиций. Помимо лютеран, на встречи приходят православные христиане, католики, атеисты и агностики.

Темой ближайшего клуба будет Animals. Как Вы выбираете темы для занятий, чтобы они были интересны, но при этом полезны с точки зрения языковой практики? Для какой целевой аудитории они предназначены больше всего?

Я довольно много участвовал в разных разговорных клубах, поэтому стараюсь выбирать менее распространённые интересные темы.

Правда в этом месяце я решил это правило немного нарушить, чтобы посмотреть как это отразится на посещаемости, поэтому выбрал темы Summer Plans и Animals. Но в прошлые месяцы мы обсуждали довольно нестандартные темы, например Game Changers, Digital Identity, Passions and Guilty Pleasures, A Life of Meaning и т.д. Темы либо мне приходят на ум сами, либо во время обсуждения на клубе, когда замечаю, что та или иная тема будет интересна для дальнейшего обсуждения.

Целевая аудитория, в плане языкового навыка, всегда разнородная: есть люди, уже достаточно хорошо говорящие на языке, а есть более-менее начинающие участники. Однако всем равно уделяется внимание, и все принимают участие в обсуждении.

Вы создаёте пространство, где язык — не просто грамматика, а средство общения. Что для Вас является главным в таком взаимодействии: освоение лексики, развитие спонтанности или выстраивание доверия?

Если меня об этом не просят, я не исправляю ошибки людей, если при этом они успешно доносят свою мысль. Но если я не понимаю того, что пытаются выразить, тогда я либо задаю уточняющий вопрос, либо пытаюсь назвать то слово, которое они скорее всего имели в виду.

Мне кажется, не имеет смысла без приглашения исправлять ошибки участников: не будучи носителем языка, практически любую фразу можно сказать естественнее в том или ином плане.

Мне кажется, цель разговорной практики должна состоять в достижении максимально возможной эффективности передачи мыслей, используя при этом уже имеющиеся средства. Как добавочный результат – на разговорных клубах люди неизбежно сталкиваются с ещё неусвоенной лексикой, грамматическими и интонационными структурами и тем самым имеют шанс добавить их в комплекс своих «имеющихся средств».

Вы — филолог, переводчик, активный участник церковной жизни. Как Вы ощущаете связь между языком и верой?

Язык и вера для меня тесно связаны (см. Ин. 1:1). Через язык человек осознаёт себя в мире, составляет представление о Боге, имеет с Ним общение.

Для лютеранской церкви языки всегда имели первостепенную роль. Одна из основных позиций Реформации Мартина Лютера – необходимость доступности Писаний для понимания на современном местном языке. В западной церкви до Реформации любой перевод Библии крайне не поощрялся, что оставляло малообразованных людей того времени отделёнными от Священного Писания.

И теперь, продолжая традицию Мартина Лютера, в Яании Кирик все богослужения и чтения следуют на современных языках наших прихожан. В нашей приходской библиотеке можно увидеть переводы Нового Завета на разных национальных языках народов России.

Приходилось ли Вам когда-либо переводить проповеди, библейские тексты? Если да, то считаете ли Вы, что религиозные тексты можно полноценно переводить? Или что-то в них неизбежно теряется, когда меняется язык?

Мне довелось переводить на русский язык проповедь пастора Лейфа Кэмпа на прошлогоднем Богослужении сочельника. Это был интересный опыт: на этой службе мы совместили все три языка, использующиеся в нашей церкви, молились и пели гимны на них поочерёдно.

Можно ли в принципе полноценно переводить сами библейские тексты? Думаю, да. Любой одухотворённый (т.е. произведённый под водительством Святого Духа) перевод способен полноценно передать Священное Писание.

Однако стоит осознавать, что любой перевод остаётся несовершенным плодом человеческой деятельности. Поэтому работать с осуществлённым переводом следует, если есть возможность, под ведением человека, работавшим с оригиналом.

Наверняка в оригинальных текстах существуют понятия, о перекличках которых имеют большее представление люди, изучавшие тексты на их оригинальных языках. Часто на наших проповедях можно услышать как наш настоятель (он же ректор Теологического института Церкви Ингрии) даёт лексикологические комментарии именно для таких случаев.

Для повседневного чтения, я знаю, существуют цифровые ресурсы, которые предоставляют по клику оригинальные слова в их изначальных значениях и коннотациях.

Касательно переводов Библии, запомнился такой случай — на одной из служб на английском языке было чтение из третьей главы Первого послания Иоанна:

(19) And hereby we know that we are of the truth, and shall assure our hearts before him. (20) For if our heart condemn us, God is greater than our heart, and knoweth all things.

Это означает, что мы можем успокоить своё сердце, даже если оно осуждает нас, потому что Бог больше нашего сердца и более верный, чем оно, судья.

Но в Синодальном переводе, который всегда используется у нас на русскоязычной службе было:

(19) И вот по чему узнаём, что мы от истины, и успокаиваем пред Ним сердца наши; (20) ибо если сердце наше осуждает нас, то кольми паче Бог, потому что Бог больше сердца нашего и знает всё.

Где «кольми паче Бог» (=«тем более Бог») – это вставка переводчика, которая полностью меняет смысл текста, о чём нас и предупредил пастор.

Официальный чат клуба:  https://t.me/englishjaani 

Илья Леонтьев в Telegram: https://t.me/llyaLeontyev 

Стихи македонской поэтессы Весны Алексовой-Стойковской в этом году впервые вышли на русском языке. Сборник «Завтра — всегда сейчас» стал результатом кропотливой работы Елены Обуховой — ранее преподавателя Воронежского государственного университета, сейчас преподавателя Русского центра при Университете им. Свв. Кирилла и Мефодия в Скопье, доктора филологических наук и большого знатока македонской культуры.

В интервью Городам Переводов Елена рассказывает, как впервые почувствовала силу поэзии Весны Алексовой-Стойковской среди шума праздника, с какими вызовами сталкивается переводчик, передавая особую музыкальность македонского стиха, и как в стихах звучит сама Македония — в ритме, образах и языке.

Как Вы впервые познакомились с поэзией Весны Алексовой-Стойковской? Что Вас в ней зацепило?

С Весной Алексовой-Стойковской мы знакомы уже много лет, но о ее поэзии я узнала 10 февраля 2024 года в день Дипломата. Обычно в этот день наши соотечественники в Северной Македонии собираются в городском парке Битолы, который еще называют городом консулов. Здесь находится памятник консулу Александру Ростковскому, который был убит турками, защищая интересы православного народа. По окончании церемонии Весна подарила мне свою недавно изданную книгу. Мы с мужем открыли ее наугад и прочитали стихотворение «Отблеск»:

Мы скрылись
В темном жизни уголке 
И смяли все свои мечты.
Порывы стерли, 
И бросили надежду,
Как рубище.
Сквозь пальцы, как вода
Текли года.
Подарки мы раздали,
Не открыв.
Мечты мы заперли на ключ,
Чтоб не болело.
Но, смотри!
Отблеск.
Отблеск света
В скважине замочной.

Это стихотворение тогда точно отразило наше эмоциональное состояние, и прямо там, у памятника, нам пришла мысль, что эти стихи обязательно должны прочитать и наши соотечественники. И вот, летом 2024 года книга была издана в Москве на русском языке.

Кроме этого стихотворения, в книге было много других, созвучных мне. Особенно привлекательны для меня мотивы детства, воспоминания о беззаботности и волшебстве, пронесенные сквозь года. Здесь автор порой выступает как мудрый добрый сказочник, особенно в стихотворении «Разговор», где солнечный зайчик беседует с деревом. Здесь дерево сравнивается с жизнью, а зайчик – со счастьем:

- Я как жизнь,
Мимо меня могут пройти,
Но не могут меня не заметить.
А ты,
ты как счастье,
если зажмуриться,
можно тебя не увидеть.

Что оказалось самым сложным при передаче македонской поэзии на русском языке? Встретились ли в сборнике образы или метафоры, которые пришлось интерпретировать совсем иначе, чем в оригинале?

Говоря о македонской поэзии, нужно сказать пару слов о самом македонском языке. Этот язык нам близкий, славянский, но в нем есть и свои особенности. В македонском языке нет падежей, но есть закрепленное ударение на третий слог от конца. И поэтому очень часто македонцы, как и французы, пишут белым стихом. Иногда получается, что стихи с македонской рифмой из-за ударения выглядят немного примитивно при переводе, и приходится что-то фонетически менять. Иногда лучше сохранить только ритм.

Например, мое любимое стихотворение в переводе оказалось совершенно лишенным рифмы, но с новым ритмом оно звучит не менее интересно, чем в оригинале. Вот отрывок из него:

То были дни
Когда вдруг возвращались
С юга ласточки,
С собою принося
Оранжево-манящий
запах тайны
Дальних странствий
И чувство
Достижимости всего.
То было в те мгновенья,
Когда утра
Сливались
С играми в полдневную жару,
А те переходили 
в посиделки
вечерние.

Как раз в этом стихотворении появляется сложно переводимый эпитет: на македонский язык слово «оранжевый» переводится как «портокалов», то есть апельсиновый. И поэтому при переводе происходит дилемма: оставить ли цвет просто оранжевым или ввести эпитет «апельсиновый». В данном случае победили потребности ритма. И слово осталось «оранжевым».

Интересна и устаревшая лексика, которую мастерски употребляет Весна в своих стихотворениях. Например, слово «дамари», турцизм. По сути, это слово переводится как «кровеносные сосуды», на которых можно почувствовать пульс, или как нервы. Следует отметить, что телесность весьма свойственна македонской поэзии, и в текстах чаще, чем в русской поэзии, встречаются метафоры, связанные с частями тела. В данном контексте пришлось просто перевести как «суть». Дословность показалась бы здесь русскому читателю странной:

Советовались ли Вы с автором стихотворений, чтобы уточнить смысл или настроение? Как проходил этот диалог?

Да, советовались. И это в современном переводе лично мне очень нравится. При переводе стихотворений всегда есть варианты. И какой-то из них автору может понравиться больше. Это гораздо удобнее, чем работать без возможности консультации. Когда мы с супругом переводили роман И. Ильфа и Е. Петрова «Двенадцать стульев», то поверьте, мы бы с удовольствием пообщались с авторами, если бы они были живы. А так приходится проводить серьезную исследовательскую работу и полагаться в основном на себя, чтобы перевод случайно не упал «стремительным домкратом». Кстати, эту фразу было перевести очень трудно, потому что в македонском языке домкрат – это «дигалка», то есть подъемник, что попросту разрушает шутку. 

В чём Вы видите самобытное очарование македонского языка? 

Македонский язык где-то звучит тверже русского, особенно там, где звук «р» выступает как слоговый: «прст», «крст», «крв». Кажется, что в этих словах нет ни единой гласной. Это звучит очень необычно. И в принципе я как лингвист очень люблю в македонском все то, что осталось от старославянского языка. Как будто ты возвращаешься в речи к ее истокам. Именно в Охриде, где я сейчас живу, жили и писали непосредственные ученики Кирилла и Мефодия – святые Климент и Наум. Весна Алексова-Стойковска не случайно называет в своих стихотворениях Македонию «библейсколетней», то есть ровесницей Библии.

Что, по Вашему мнению, русскоязычные читатели могут открыть для себя в современной македонской поэзии?

Современная македонская поэзия – очень лиричная и образная. В поэзии Весны Алексовой-Стойковской читателю обязательно приглянется образ Македонии, ее неповторимой природы. Так, в стихотворении «Душа навек» читатель переносится в Осоговский край, в котором немало старинных церквей и монастырей, в том числе монастырь святого Иоакима Осоговского. Этот край известен множеством рек, природной минеральной водой, а также производством кочанского риса, который любят не только в Македонии, но и за ее пределами. В стихотворении Весны переплетается музыка, танец и сама природа. Они как будто танцуют оро – так называется по-македонски хоровод:

Она носит в себе дыханье
Осоговских гор.
Магическую музыку 
Гайды и барабана
Он претворил в танец.
В поэзию.

Это стихотворение Весна посвятила своему покойному отцу. Димитар Алексов –выдающийся македонский хореограф, занимавшийся народными танцами, и автор хореографии одного из лучших мужских македонских танцев, оро под названием «Осоговка». 

Оставил за собою 
Душу свою навек.
Она, 
Осоговка, 
Все еще живет.
А с ней живет и тот, 
Что водит хоровод.

Современная македонская поэзия, несомненно, станет очередным открытием и откровением для любителей поэзии с ее южным горячим колоритом и проникновенными лиричными нотками, с неповторимыми диалектными особенностями, турцизмами, старинными названиями звездного неба и многим другим. Как говорит известный переводчик македонского языка Ольга Панькина: «Читайте Македонию!».